Оккупированный Луганск: журналисты предупреждают о забвении и растущем давлении на жителей
Украинские журналисты отмечают, что об оккупированном Россией Луганске и области в Украине говорят мало. Исследования указывают на рост репрессий и изменение этнического состава на оккупированной территории.
В материале украинской газеты «Украинская правда» журналисты и редакторы рассказывают, что Луганск, оккупированный Россией с 2014 года, редко оказывается в центре внимания украинского общества. После полномасштабного вторжения 2022 года ситуация не изменилась: когда речь заходит о «Востоке» или Донбассе, обычно подразумевают Донецк, а не Луганск.
Почему о Луганске говорят мало
Андрей Дихтяренко, уроженец Луганска и главный редактор интернет-издания «Реальная газета», считает, что государство почти полностью выпустило тему оккупации из виду. По его мнению, этот вакуум должны заполнять медиа, иначе Россия сможет внушать людям в оккупации, что украинцы о них забыли. Он отмечает, что у Крыма есть «Крымская платформа» — политический инструмент, удерживающий внимание к полуострову, а у Луганска аналога нет. Россия, по его словам, создала над регионом информационный «купол» и охотится на местных корреспондентов, которые делятся сведениями с украинскими СМИ.
Давление и численность населения
По данным исследования «Реальной газеты», до полномасштабного вторжения СМИ сообщали о 45 случаях преследования жителей оккупированной Луганщины, а после 24 февраля 2022 года — о 131, то есть примерно на 191% больше. Чаще всего обвинения касаются шпионажа (40%), государственной измены (15%) и терроризма или диверсий (15%). Иногда луганчан обвиняют в донатах украинской армии.
Доля россиян в так называемом «правительстве ЛНР» выросла с 12,5% в 2018 году до 34,8%. Журналистка Марина Воротынцева сообщает, что, по данным оккупационных властей, в этом году в первый класс в Луганске пошли до 2500 детей, а в 2010 году — 3500. До войны в городе жили более 450 тысяч человек; по её оценке, сейчас их может быть 250–300 тысяч. По её мнению, город стал базой для семей российских военных, а переименование школ и улиц служит идеологической обработкой. Она прогнозирует: если война продлится ещё 5–6 лет, вырастет поколение, не знающее, что такое Украина.
