Эркки Коорт: Рак в российской армии – Москва создала проблему, которую не может решить

Российская армия издавна сталкивается с проблемой организованной преступности, глубоко укоренившейся в государственной системе. До полномасштабного вторжения российская армия считалась второй по силе в мире, но на самом деле в ней всегда существовала параллельная преступная структура. Наиболее известное проявление – «дедовщина», психологическое и физическое насилие старших призывников над младшими, нередко приводящее к серьезным травмам и смертям. Однако организованная преступность в армии включает гораздо более широкий спектр: опустошение армейских складов, нелегальное производство наркотиков и других товаров в воинских частях, контрабанда, вымогательство и даже наем «частных армий» из числа военнослужащих.

После того как война России в Украине застопорилась, Москва начала массовую вербовку заключенных и подозреваемых – сначала через ЧВК Вагнера, а затем напрямую через Министерство обороны. Это пополнило численность солдат, но создало новую углубляющуюся проблему – преступники взяли под контроль целые воинские части, что привело к типичным вымогательствам, пыткам и убийствам. Проституция и нелегальная продажа наркотиков и алкоголя стали рутиной. Преступные группы присваивают большую часть выплат, предназначенных для призывников, а вымогательство с помощью избиений и отправки записей их семьям – обычная практика. Семьи платят, чтобы жертву не убили.

Российская армия даже не пытается изменить эту ситуацию, поскольку она слишком сложна и выгодна многим. Военное руководство выигрывает, потому что неважно, гонят ли солдат в атаку кричащий офицер или преступные пытки. Офицеры обогащаются и получают дополнительный контроль. Преступники естественным образом получают выгоду и могут позволить себе роскошь. Даже солдаты могут откупиться от атак, если у них есть деньги.

Такая злокачественная опухоль уничтожила бы любую нормальную армию, но в случае России она действует и ослабляюще, и укрепляюще – воровство всегда было нормой и встроено в систему. Хотя преступность в армии существовала всегда, ее влияние усилили войны в Украине в 2014 году и Сирии в 2015 году, а затем и вторжение 2022 года. Отдельная категория – контроль над Чечней через организованную преступность, принявшую форму государственной структуры, которая также используется против Украины.

Организованная преступность настолько глубоко укоренилась на фронте, что затрудняет ведение боевых действий, но система работает достаточно хорошо, чтобы организовывать так называемые «мясные штурмы». Проблема Кремля в том, что после окончания войны преступная система в больших масштабах перетечет в гражданскую жизнь, но не покинет армию. Преступность въелась в систему так глубоко, что избавиться от нее невозможно. Эти преступные структуры перекраивают Россию и после войны будут искать выход за ее пределами, оказывая огромное давление на соседние страны. Москва надеялась использовать преступников для победы в войне, но это стало одной из причин, почему Путин не может ее закончить.